(Russian) Деревня Согиницы

Фотопроект «Исчезающая Гармония»

Согиницы. Фотография Александра Моисеева.

Sorry, this entry is only available in Russian. For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Прекрасна деревянная Русь, затерянная среди лесов и полей на Русском Севере, где в полусгнившем лемехе крыш все ещё живёт, теплится где-то совсем глубоко надежда Русского человека на то, что возродится когда-нибудь былая удаль деревянного зодчества, восстанет, словно Феникс из пепла, русская деревня и понесется по околицам колокольный звон, как и 320 лет назад, когда была срублена церковь Николы — Николая Чудотворца в деревне Согиницы, Подпорожского района Ленинградской области. О ней сегодняшний рассказ.

Согиницы. Фотография Александра Моисеева.

Согиницы. Фотография Александра Моисеева.

Впервые в Согиницы мне довелось попасть пыльным жарким августовским днем 2013 года, когда из-за поворота ребристой, как стиральная доска, грунтовки показалась изящная, без креста, маковка церкви и чуть меньшая, но уже с крестиком, маковка колокольни. Деревня Согиницы расположена всего чуть более, чем в двадцати километрах от города Подпорожье — райцентра Подпорожского района. Но даже это расстояние по пыльной гребенке преодолевается не просто, хотя, если грейдер все же прошёл, гребни сглаживаются и по грунтовке можно уверенно ехать, не боясь того, что дорога вытрясет из вас все, что только сможет.

Деревня Согиницы стоит на реке Важинке, которая раньше была вполне судоходной и служила, как и остальные реки той эпохи такой же транспортной системой, как и та пыльная, но вполне ровная грунтовка, по которой едешь сегодня. Никольский храм, срубленный зодчими петровской эпохи в 1696 году, стоит на самом берегу Важинки и прекрасно смотрится с воды, именно с воды открывается лучший вид на чудо русской архитектуры конца XVII века, которое является лицом, фасадом всей деревни.

Согиницы. Фотография Александра Моисеева.

Согиницы. Фотография Александра Моисеева.

Я не зря подчеркиваю, что строилась церковь именно в петровское время, поскольку она на 7 лет старше города на Неве. Храм в свое время несколько раз перестраивался, но к нам дошел именно в таком виде — изящный шатровый восьмерик — типичная обонежская конструкция церквей того времени. Именно шатровыми храмами славится весь Русский Север. Рядом с основным шатром стоит шестерик колокольни, которая ниже и меньше основного храма, но благодаря четким пропорциям и меткому глазу наших предков вся композиция составляет единое целое, деревянный ансамбль, который стоит аккурат на излучине Важинки, и с колокольни открывается чудесный вид на небольшую речушку и море тайги за ней. Храм является действующим и службы здесь проходят по большим праздникам. В остальное время он закрывается на простой амбарный замок, ключи от которого хранятся у, пожалуй, главного и чуть ли не единственного постоянного жителя деревни, Бабы Люси — Людмилы Николаевны. (Уже пару лет как у Людмилы Николаевны отобрали ключи от церкви, и поскольку Никольский храм сейчас курирует Смольный собор Санкт-Петербурга и проводит в нем службы, ключи находятся у них, там же, в деревне.) Когда-то здесь жили несколько сотен человек, были свои хозяйства, держали коров и прочую деревенскую живность, да и самих деревень в округе было много. Теперь же Согиницы — улица с несколькими деревянными покосившимися домиками, черные окна которых глядят на путника сиротливо, угрюмо. Впрочем, некоторые из них еще в сносном состоянии, и на лето туда приезжают из Подпорожья несколько человек — на дачу. Зимой же остается одна Баба Люся… (Сейчас в деревне зимой кроме Людмилы Николаевны постоянно живут еще два дома.)

Согиницы. Фотография Александра Моисеева.

Согиницы. Фотография Александра Моисеева.

— «Как же вы тут одна зимой?» — спрашиваю я Людмилу Николаевну и сам немного боюсь этого вопроса. Места здесь дикие, соседняя деревня хоть и не так далеко, но дойти за несколько километров пожилой женщине одной, да ещё и зимой, едва ли вообще возможно…
— «Да как одна, ничего, вот, живу. Привыкла» — говорит Людмила Николаевна и, улыбаясь, отводит взгляд куда-то в сторону.

Согиницы. Фотография Александра Моисеева.

Согиницы. Фотография Александра Моисеева.

— «А что делаете зимой?» — снова спрашиваю с удивлением.
— «Топим, варим, чай пьем. Потом снова топим, варим и чай, а чего еще делать то» — уверенно и по-простому заявляет Людмила Николаевна. «Мне воды сын накачает цистерну, приезжает раз в два месяца где-то, одной то мне не справиться» — добавляет она.
Ну, хоть кто-то изредка приезжает, подумал я про себя и немного взбодрился, хотя как бы я умозрительно не представлял себе здешнюю жизнь зимой, в голове не укладывается каково одной маленькой старушке среди черных деревенских изб и высоких елей на берегу Важинки.

Согиницы. Фотография Александра Моисеева.

Согиницы. Фотография Александра Моисеева.

Приехав впервые, я увидел Бабу Люсю уже с ключом в руке, довольно бодро, для ее восьмидесяти с хвостиком, идущую вдоль единственной дороги в Согиницах отпирать нам Никольскую церковь. Невысокое крыльцо и дверь в храм закрыты сверху крышей перехода, соединяющего колокольню с самой церковью. Преодолев несколько ступенек, Людмила Николаевна оказывается возле двери. Несколько оборотов ключа и мы внутри.  Поражают воображение два круглых столба, уходящих вверх, словно два великана с восходящими к небу руками, несущими на себе всю тяжесть векового сруба. Недавно в храме проводилась служба, стоят свежие цветы и горят свечи.

Согиницы. Фотография Александра Моисеева.

Согиницы. Фотография Александра Моисеева.

— «Почему не уезжаете, как же вам одной тут? — все донимаю вопросами Бабу Люсю.
— «А я тут родилась, всю жизнь прожила. Уезжать не хочу, мне тут нравится, вот в родной деревне и помирать буду». Самодостаточная Людмила Николаевна снова посмотрела куда-то сквозь меня и философски улыбнулась.

Выхожу из церкви. Как и везде по Русскому Северу, возле храма всегда расположено сельское кладбище, раньше хоронили рядом с церковью, а не просто в лесу. Снимаю храм и вижу, что ко мне направляется мужчина в кепке и в байховой рубахе. Здороваемся.

Согиницы. Фотография Александра Моисеева.

Согиницы. Фотография Александра Моисеева.

— «У меня тут дом рядом, я же за этим храмом присматривал, когда в деревне жил — говорит мужчина. «Всю жизнь почти здесь прожил. Мать у меня, могила тут…» — показывает он мне на голубоватый металлический памятник неподалеку. «А вы меня не сфотографируете?» — вдруг спрашивает мужчина.
— «Конечно, давайте», говорю и немного смущаюсь.
— «Вот тут встану, нормально будет?»
— «Пойдет», соглашаюсь я.

Делаю несколько снимков его на фоне церкви и рядом с могилой матери. Снимаю быстро, тяжело как-то на душе.

Согиницы. Фотография Александра Моисеева.

Согиницы. Фотография Александра Моисеева.

— «Вы снимки мне пришлете? Я в Подпорожье живу, сюда только на лето приезжаю, картошку посадить. Юначев Юрий Викторович» — он протягивает мне свою сухую жилистую ладонь.

Записываю адрес, еще несколько слов и надо идти, времени немного, а мне ещё на колокольню бы подняться. Важинка оттуда пёстрой лентой стремительно извивается среди соснового леса, неся свои воды вдаль, куда-то в просторы посвирских болот и ручьёв, словно само время летит мимо нас, сменяя декорации и действующих лиц. А Никольский храм все так же, как и больше трёхсот лет назад, созерцает безмолвно происходящую вокруг круговерть и только ветер гуляет в дощатом шатре и в стенах колокольни. Возможно, он и есть теперь его голос, ведь были когда-то и колокола, наполнявшие всю округу мелодией древности. Теперь только ветер…

P.S. Ближе к зиме на почте заполняю конверт. Кому: Юначеву Юрию Викторовичу. Адрес: г. Подпорожье… Внутри несколько снимков на память, обещал. Бабу Люсю, Людмилу Николаевну навестил еще раз осенью, пожелал хорошо перезимовать и отдал ей лично несколько её фотографий и церкви с родной деревней. Пусть будут.

Истории людей из этой деревни

Все тексты записаны «как есть», с минимальными правками. Это не интервью, эти рассказы «за жизнь». Все слова принадлежат настоящим людям.

Баба Люся

Согиницы, баба Люся. Фотография Александра Моисеева.

Согиницы, баба Люся. Фотография Александра Моисеева.

«Решили ездить туристы, и ко мне всегда заходили. Они потом ремонт делали в этой церкви, а я прихожу и у их уже замки сменены. Начальство приходило и спрашивали, чего они сменили замки. А, говорит, ключ сломался. А у меня в кармане замки были уже взяты, что, может, скажут снимайте свои, и я свои бы повешала. А потом другой говорит, а они сами не знают. Душка, грит, в замке сломалась. Я говорю: как это душка сломалась, если она такая толстенная?! Я говорю: только не врите, на хрен! По-русски говоря. И вот теперь так командуют.
Пришла тут я, говорю, туристы приехали. Батюшка Павел там. «Я вижу». Говорю откройте колокольню, там хотят посмотреть. «А там кто упадет вдруг». И орёт сам. А я говорю — а чё вы на меня орёте то? Не побоялась я… Тут же меняются батюшки постоянно. Не знаю, чего меняются, как вторник — так они меняются. Там холодно в церкви, наверное, не хотят ехать…»

Согиницы, баба Люся. Фотография Александра Моисеева.

Согиницы, баба Люся. Фотография Александра Моисеева.

О себе. «Родилась я на Сюрьге. Там было 19 домов, теперь оставши 5…
Во время войны увезли в Петрозаводск. Потом увезли в Пряжинский район. Здесь финны были. Но они нас не обижали. Если увидят, что дрова колем, ругаются — «че это вы с ребёнком дрова колите». После войны вернулись, привезли козу. А потом нам сообщили что в Заозерье ваша корова. У нас корова была до войны. Из Заозерья нам корову отдали. А сено то косить надо было, а некому. Так перед весной уже корову подвязывали. Чтоб не упала, кормить нечем было…
Нас трое в семье, я с сестрой и брат. Так втроём мы и жили. Потом старшая сестра уехала, в колхозе работала. Просто так с колхоза не отпускали. Так мы бутылку председателю дали, он справку написал. А Володя учился на тракториста, потом на шофёра. В 81 году, когда часы сменили, вот в этот день он и погиб…»

Согиницы, баба Люся. Фотография Александра Моисеева.

Согиницы. Фотография Александра Моисеева.

О детях. «Сын сейчас в Подпорожье. Он работал 18 лет в милиции. Мы не захотели, чтоб он работал как мы — как волы работали. На Сюрьге я работала, все вручную. Надо было 17 голов подоить, покормить, воды не было, вода в колодцах. Пока досыта не напою — не ухожу. Потом провели воду, а вода глубоко. Доярка другая была, дык там несколько человек было, а я одна.

Согиницы, баба Люся. Фотография Александра Моисеева.

Согиницы. Фотография Александра Моисеева.

…После того как колхоз развалился, тут построили коровник. А потом аппараты появились, потом ночной сторож появился, легче стало. Я 20 лет только дояркой работала, в 16 лет начала телятницей. Потом как 20 лет проработала, тяжело было, летом в 4 утра вставали, зимой в 5. Сказала, что не буду дояркой, стала работать молочным рабочим, молоко возила на лошади. До пенсии возила бидоны. Потом коров ликвидировали, ферму отремонтировали и стали привозить с Купецкого коров, так я-то молоко возила. Последний год у нас был Щёголев управляющий. Он со всех ферм собрал лошадей, там ремонт был сделан, сено возили прямо сюда, ещё год до пенсии оставался…»

Согиницы. Фотография Александра Моисеева.

Согиницы. Фотография Александра Моисеева.

О церкви. «В церкви был клуб, а в большой был склад, зерно там держали. В 70-х реставрировали церковь. Крест упал, наверное, сразу, после того как реставрацию сделали. Лет 5-6 назад нашли этот крест в траве. Теперь если только реставрировать будут, то ставить. В маленькой сменили полы, но некрасиво как-то сделали. Надо было доремонтировать, а им сказали не ремонтировать. Сначала пол поменяли, начали утеплять ее. Там две печки стоят. Я в своё время ходила эти печи топила в клубе за 13 рублей…»

Согиницы, баба Люся. Фотография Александра Моисеева.

Согиницы, баба Люся. Фотография Александра Моисеева.

О дровах. «На зиму дрова заготовили. Дрова тут возили, мне Олег подвез, и распилили. Так у меня ещё целый дровяник осины. На зиму хватит…»

Согиницы. Фотография Александра Моисеева.

Согиницы. Фотография Александра Моисеева.

О воде. «Воду…. Я тут все на скважину ходила, а тут нанос поставили, а вода грязная идёт. Раньше у нас сплавляли лес, так вода чистая была».

О зиме. «Зимой тут я, Васька Гребнев и Райка».

Раиса Васильевна

«Вся вода со скважины идёт под дом, поэтому дом опустился. Один конец опустился, один поднялся. Потом внук приехал, он же в Севастополе. Флаг привёз — он грит: «Бабуля, наш же дом Титаником называют. Значит, флаг нужен». Я говорю, ты б заработал, дом, может, как-нить подняли, говорю. Питер, видишь, на болоте стоит. Он говорит, «бабуля, если мы дом сделаем, нас фотографировать не будут». Смеётся. «Я говорю, ну давай тогда дальше будем гнить, чего…»

Согиницы, дом Раисы Васильевны, прозванный в народе «Титаник». Фотография Александра Моисеева.

Согиницы, дом Раисы Васильевны, прозванный в народе «Титаник». Фотография Александра Моисеева.

О семье. «Дед у нас был сапожник у царя Романова. Швейная машинка от него осталась, он на ней шил. Потом у нас был финский штаб в доме в войну. Все были высланы в Петрозаводск, в концлагерь… Финны тут командовали. Потом была метеостанция в этом доме. Мать была гидролог-синоптик. Сейчас только маленькая будка осталась. Мы находимся в холодном полюсе здесь. У нас всегда на 9 градусов меньше.

Согиницы, Раиса Васильевна. Фотография Александра Моисеева.

Согиницы, Раиса Васильевна. Фотография Александра Моисеева.

Дед сапожник хороший, бабуля в няньках была у Николая II. Дед умер в 1929 году. 5 детей было. 1887 года они с дедом рождения. В войну финны не разрушили, сильно они не обижали. Тётка у меня была преподавателем в деревне этой… Замуж вышла за литовца. Карл, ее муж, притащил кусок мыла и хлеба. Узнали, что несёт наша русская — спину солью натёрли и били розгами. Долго от меня скрывали, не говорили. Потом как-то она приехала с Апатит. И мать баню истопила. Говорит — «Иди хоть тёте Клаве спину потри». Я тру, смотрю рубцы там такие страшные! Мне так жутко стало. Потом она говорит: «Не надо было тебя посылать в баню-то». Щас уже нет никого в живых. Финны страшно не любят, когда воруют. После войны здесь они жили. Потом мать отца из дома выгнала в одних портках. Загулял он…

Согиницы, Раиса Васильевна. Фотография Александра Моисеева.

Согиницы, Раиса Васильевна. Фотография Александра Моисеева.

О зиме. «Зимой тут несколько человек. Идёшь по снегу и смотришь — там волк прошёл, там заяц пробежал. Раньше они меньше заходили, сейчас то чувствуют, что попы держат цыплят. Они чувствуют, потому что животных больше нет нигде. Снег чистим, снег-дрова, снег-дрова. Дрова замучают, и в печку, на лежанку вон метровые уходят. Дрова 15 тысяч машина. А пенсия 12. Сами пилим, колем».

Согиницы. Фотография Александра Моисеева.

Согиницы. Фотография Александра Моисеева.

О животных. «Так и собак, овчарок таскали с цепей, ещё странно, что у них не утащили. Это все до поры, до времени. Лисы хорошо тащат, да и топтыгин навещает. Потом эти, носороги, то же самое… Носороги эти, кабаны, как их называют то…»

О церкви. «Церковь нашу хотели забрать на Мандроги. Но мы отстояли. 12 подписей мы собрали. Сейчас опять решается судьба, че-то они меняли собственность, с Москвы… В общем все так запутано. Нужна реставрация. В газете писали, что 3 миллиона выделили. А что 3 миллиона — это только леса сделать…»

Согиницы. Фотография Александра Моисеева.

Согиницы. Фотография Александра Моисеева.

О доме. «Нашему дому уже сто лет. Строили бабушка с дедом. Он же тоже на камнях стоит, без фундамента. Вода подтопила, камни сели, и мы сели. Каждый год боишься, чтобы печка не рухнула. Нам квартиру дали на Важинах. У нас в квартире 8 градусов тепла. Интересно, как так можно жить? Приходится уезжать и жить в Титанике. Спасибо за такой дом. Она (квартира) из списанных материалов, стены пустые, холодные. Грунтовые воды у нас близко. Я внука заставила яму копать под туалет, прокопали метра 2, все глина шла. А на утро все водой заполнилось».

О батюшках. «А батюшки здесь меняются каждую неделю, приехали-уехали. Тут человек 15 батюшек меняются, все разные. А зимой то чистят, то не чистят. То гололёд сплошной. Зимой то весёлого здесь мало. Но они-то хоть на машине ездят в магазин. А у нас только автолавка раз в неделю. И все. А бывает, что и вовсе не придёт, гололёд или ещё чего. Сидим на грибочках, на картошечке. Хлеб-то сами печём».

О погоде. «Нынче погода никуда. Только вон последние огурцы посолила. К грядкам не подойти, земля тяжёлая, мокрая. А капустка хорошо растёт».

Согиницы. Фотография Александра Моисеева.

Согиницы. Фотография Александра Моисеева.

Юрий Викторович

«А тут у нас недавно рысь объявилась в Важинах. Курей, гусей всех резала. Мужики ночью не спали, караулили с вилами, с лопатами. Утром проснёшься — куры все порезаны. Откуда она появилась? Никак не могли поймать ее, ночами она ходила. Щас вроде исчезла, может убили как-то. В наших лесах она редко встречалась, у нас её нет, но, видать, жратвы не стало, вот она и в деревню перешла…»

Согиницы, дом Юрия Викторовича. Фотография Александра Моисеева.

Согиницы, дом Юрия Викторовича. Фотография Александра Моисеева.

О семье. Родители здесь жили, потом, когда война началась, нас в Петрозаводск в лагерь. Брат и сестра умерли, больше никого не осталось, я один остался наследник. Дом мне остался. Мне 2 недели было, когда война началась. Матери меня через колючую проволоку покажут, ей не давали. Мать говорит «дайте хоть грудью покормить». Нет говорит, матушка, мы сами его испытаем. Мать в слезы… «Не расстраивайся. Сын не будет обижен, накормленный, напоенный будет». Как мне мать потом рассказывала.

Согиницы, Юрий Викторович. Фотография Александра Моисеева.

Согиницы, Юрий Викторович. Фотография Александра Моисеева.

Отца не помню, две недели с начала войны без вести пропал. Нас мать троих воспитывала. Учились здесь до 4 классов. Потом в Важины переехали, там в интернате жили. На выходные только домой приходили. В субботу придём, умоемся, а в воскресенье уже обратно. Пешком ходили, 20 километров. Зимой снегу по колено, техники никакой не было. Утром уйдёшь, вечером придёшь. Покупали лыжи у детдомовцев. Широкие такие. Жизнь нелёгкая была, доставалось.

Согиницы, дом Юрия Викторовича. Фотография Александра Моисеева.

Согиницы, дом Юрия Викторовича. Фотография Александра Моисеева.

В 10 лет умел пахать, за плугом ходил. Тут школа была двухэтажная. После армии пошёл в автоколонну, права получил, дрова, уголь возил в деревню на тракторе. Вагоны разгружали, порой столько работы было, там и ночевали в вагонах. Потом на заводе, в Подпорожье работал шофёром. С карьеров песок возили, по 20 ходок в день надо было сделать, нелёгкая работа была.

Согиницы, дом Юрия Викторовича. Фотография Александра Моисеева.

Согиницы, дом Юрия Викторовича. Фотография Александра Моисеева.

О деревне. В деревне было много народа, 7 деревень было вокруг. Магазин был, клуб, пекарня, мать держала корову, поросят, овец, куры, козы, все своё было. Я как в армию пошёл, из церкви этой склад сделали. Я трактористом был, шофёром. На пилораме работал. Зимой ветки молол для скота, ёлку, берёзу, иву. Ночами приходилось работать. Днём не берет, а ночью мороз, ёлку на муку рубить. Только ночью. Днём нет — тянет, ночью только, аж трещит. Вся деревня спит, а ты молотишь. Учиться надо было, а некогда.

Согиницы, Юрий Викторович. Фотография Александра Моисеева.

Согиницы, Юрий Викторович. Фотография Александра Моисеева.

В 4 утра встаёшь, и до часа ночи, пока роса. Сенокосом занимались, сена много надо было. Все в клуб идут, а нам некогда. Мать сама конюшила, а огород только ночью можно скопать, сборонить. Тут был председатель, если днём боронить, он сразу в исполком позвонит, приедут с начальством — хомут с лошади снимали. Пока колхозный огород не спашем, не посеем. Свой не копать. Так вот ночью, мать меня разбудит — садись сынок боронить, так он ночью приедет, снимет с коня хомут. Вот строгий был… А сама конюшила, мать. Мы 15 лошадей держали. В каждой деревне свой колхоз был».

Согиницы, Юрий Викторович. Фотография Александра Моисеева.

Согиницы, Юрий Викторович. Фотография Александра Моисеева.

О церкви. «В церкви иконы были, старинные, красивые. Все растащили. Я себе ни одной не взял. Хоть бы память осталась. Все, кому не лень, ходили, дверь не закрывалась».

Согиницы, Юрий Викторович. Фотография Александра Моисеева.

Согиницы, Юрий Викторович. Фотография Александра Моисеева.