(Russian) Ускользающее пространство

Русский Север — это пространственная икона русской земли и русской жизни. Огромная, некогда пустынная, территория наполненная поэзией и красотой. В пространстве Русского Севера, через его храмы, иконы и пейзаж, через жизнь и подвиг первых пустынножителей, выражено наше национальное призвание.

Девушка с земляникой. 1909. Фотография: С. М. Прокудин-Горский

Sorry, this entry is only available in Russian. For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Русский Север — это пространственная икона русской земли и русской жизни. Огромная, некогда пустынная, территория наполненная поэзией и красотой. В пространстве Русского Севера, через его храмы, иконы и пейзаж, через жизнь и подвиг первых пустынножителей, выражено наше национальное призвание.

Русский Север не объединяет какая-либо административная граница, это скорее пространство, собранное воедино духом любви первых подвижников и их последователей. Они уходили в лесную пустыню, места необитаемые и требующие от человека трудов и веры. Здесь через  упование  на помощь Бога, через испытания, созерцание и молитву, пустыня из неласковой и суровой земли становилась местом прекрасным и радостным. Подвижники отразили в пространстве то, что наполняло их душу, тем самым очеловечили и одухотворили пустыню, и в этом явили свой главный подвиг. Там где появились первые пустынножители, вскоре возникли монашеские общины, монастыри, посады, а потом города и села. Множество людей потянулось в эти места, недавно не пригодные для жизни. Они продолжили одухотворять и украшать эту землю. Это значит лишь одно — в свое время наши предки потянулись к образу жизни первых пустынножителей и поставили его во главе угла. «Их идеал веками питал народную жизнь, у их огня вся Россия зажигала свои лампадки». 1  Время шло, и многие обители были упразднены, но память об их основателях, их подвиг не забывали. К уединенным церквям «притекали в бедах обуреваемые жители, как бы к своим ближайшим заступникам»2. Вокруг протекала русская жизнь, а первые подвижники были основой, своеобразным стержнем в формировании пространственной среды, среды жизни. Земля, окружающий мир воспринимались тогда, как Божье Творение. Тот, кто созерцает красоту природы, приближается к познанию Творца. Жизнь в согласии с природой, означала  сотворчество с Богом. Отсюда — русский пейзаж, который появился в результате труда первых пустынножителей, а затем веками поддерживался и развивался народом. Пейзаж, который приглашает к такому созерцанию и к такой жизни. Но сегодня люди бегут с Русского Севера. Бегут — от пустыни.

Соловки. Фотография: Анастасия Рубан

Соловки. Фотография: Анастасия Рубан

Кирилло-Белозерский монастырь — сердце Русского Севера. Это центральная точка в пространственной оси Русской Фиваиды, соединяющая  Троице-Сергиеву лавру — с остальными обителями и, пожалуй, с самой яркой в этом созвездии — Соловецким архипелагом. Земля одухотворенная Преподобным Кириллом Белозерским — Кирилловский район Вологодской области, скрывая в своих лесах Кирилло-Белозерский, Ферапонтов, Горицкий монастыри, Нило-Сорскую пустынь, является духовным центром национальной идентичности для всей страны. Это отметил еще в 1929 году Георгий Федотов  в своей статье «Будет ли существовать Россия?».  Однако сегодня Кирилловский район — это в основном заброшенные сельские территории. Социально-экономический анализ развития района за последние десять лет указывает на продолжительную рецессию, спад производства и деградацию поселенческой сети. Из села и деревни люди бегут в единственный город, центр района, Кириллов, в крупные города области Череповец и Вологду, а далее в мегаполисы огромной страны. Они кидают освоенную родную землю, и постепенно, ключевые территории для национального самопознания, где сотни лет не менялся ландшафт, начинают зарастать и вновь становятся пустыней.

Опыт пустынножителей, их образ, и сам подход мы забыли, нам помогли его забыть, и сегодня он нам не интересен. Традиция прервалась. Мы боимся этого пространства. Мы не умеем с ним работать, не умеем принимать его. Эта территория для большинства перестала существовать как памятник духовной жизни. А потому все вокруг вдруг вновь стало пустыней, без какого-либо жизненного содержания. Русский Север, заброшен в первую очередь в культурном, духовном плане, и только потом в практическом и экономическом.

«Пространство ими освоенное, ибо все тут Корниллиево3, а без него одна пустыня!». Эта фраза известного путешественника и писателя  XIX века А.Н. Муравьева, которому мы обязаны поэтическим названием «Русская Фиваида на Севере», на мой взгляд,  раскрывает феномен бегства и утраты народом главного своего детища — земли. В нас нет памяти. Опыт пустынножителей, их образ, и сам подход мы забыли, нам помогли его забыть, и сегодня он нам не интересен. Традиция прервалась. Мы боимся этого пространства. Мы не умеем с ним работать, не умеем принимать его. Эта территория для большинства перестала существовать как памятник духовной жизни. А потому все вокруг вдруг вновь стало пустыней, без какого-либо жизненного содержания. Русский Север, заброшен в первую очередь в культурном, духовном плане, и только потом в практическом и экономическом.

Ферапонтово. Фотография: Светлана Сумарокова

Ферапонтово. Фотография: Светлана Сумарокова

Сегодня для того, чтобы земля вновь начала использоваться и получила должное общественное признание, нам необходимо пройти долг­­ий путь, и от каждого потребуются колоссальные усилия, внутренний подвиг. Для того, что бы жизнь на данной территории была наполнена подлинным содержанием, необходимо в первую очередь выявление культурных кодов, культурной топики территории, нахождение своей идентичность и своих решений. Необходим рассказ о том, какое содержание жизни было у людей на этой земле раньше. В данном случае все пространство, территория  является памятником — ее охраной, развитием и жизнью на ней, как мне кажется, должен быть озабочен музей-заповедник. В случае Кирилловского района — Кирилло-Белозерский музей-заповедник федерального значения. Ведь именно музеи-заповедники —  учреждения культуры, созданные для обеспечения сохранности, восстановления, изучения и публичного представления целостных территориальных комплексов. Музей-заповедник, имея бюджет, превосходящий бюджет всего района, должен быть заинтересован не только в очевидных, якорных историко-культурных объектах, являющихся жемчужинами взращёнными территорией. Он должен становиться хозяйствующим на ней, брать ответственность за социальное и духовное благополучия всего окружающего пространства. Музей-заповедник должен изменить оптику, переключиться на комплексный, территориальный подход и превратиться из музея локальных артефактов, в музей национального самопознания, музей ландшафтный. И такую задачу решить без исторически одухотворенного ландшафта — невозможно. Однако сегодня деятельность музея сосредоточена на изучении своих фондов и реставрации главных акцентов — церквей и монастырей. Здесь необходимо отметить, что такие объекты привлекают внимание лишь до той поры, пока находятся в подлинном окружении, стоят на «своей» земле. В случае деградации пейзажа, все,  что окружает памятник, объект — вместе с ним становится «ускользающим пространством».

Русский Север настраивает и выстраивает подлинное мировоззрение русского человека, постепенно воспитывает его.

Русский Север настраивает и выстраивает подлинное мировоззрение русского человека, постепенно воспитывает его. А потому самое важное для нас сегодня почувствовать это «ускользающее пространство». Почувствовать,  чтобы свеча не погасла, почувствовать, чтобы в свое время выдержать испытание пустыней, чтобы не ощущать себя несчастными на этой земле, чтобы вернутся к созиданию. Почувствовать, чтобы желание жить на своей земле — появилось на уровне человеческой мечты.

  1. Георгий Федотов «Святые древней Руси» Московский рабочий, М. 1991.
  2. А. Н. Муравьев «Русская Фиваида на Севере». Паломник, М. 1999.
  3. Корниллиево — имеется ввиду Преподобный Корнилий Комельский (прим. автора)

Текст из номера Anastasis про Русский Север.