Ускользающее пространство

Русский Север — это пространственная икона русской земли и русской жизни. Огромная, некогда пустынная, территория наполненная поэзией и красотой. В пространстве Русского Севера, через его храмы, иконы и пейзаж, через жизнь и подвиг первых пустынножителей, выражено наше национальное призвание.

Девушка с земляникой. 1909. Фотография: С. М. Прокудин-Горский

Русский Север — это пространственная икона русской земли и русской жизни. Огромная, некогда пустынная, территория наполненная поэзией и красотой. В пространстве Русского Севера, через его храмы, иконы и пейзаж, через жизнь и подвиг первых пустынножителей, выражено наше национальное призвание.

Русский Север не объединяет какая-либо административная граница, это скорее пространство, собранное воедино духом любви первых подвижников и их последователей. Они уходили в лесную пустыню, места необитаемые и требующие от человека трудов и веры. Здесь через  упование  на помощь Бога, через испытания, созерцание и молитву, пустыня из неласковой и суровой земли становилась местом прекрасным и радостным. Подвижники отразили в пространстве то, что наполняло их душу, тем самым очеловечили и одухотворили пустыню, и в этом явили свой главный подвиг. Там где появились первые пустынножители, вскоре возникли монашеские общины, монастыри, посады, а потом города и села. Множество людей потянулось в эти места, недавно не пригодные для жизни. Они продолжили одухотворять и украшать эту землю. Это значит лишь одно — в свое время наши предки потянулись к образу жизни первых пустынножителей и поставили его во главе угла. «Их идеал веками питал народную жизнь, у их огня вся Россия зажигала свои лампадки». 1  Время шло, и многие обители были упразднены, но память об их основателях, их подвиг не забывали. К уединенным церквям «притекали в бедах обуреваемые жители, как бы к своим ближайшим заступникам»2. Вокруг протекала русская жизнь, а первые подвижники были основой, своеобразным стержнем в формировании пространственной среды, среды жизни. Земля, окружающий мир воспринимались тогда, как Божье Творение. Тот, кто созерцает красоту природы, приближается к познанию Творца. Жизнь в согласии с природой, означала  сотворчество с Богом. Отсюда — русский пейзаж, который появился в результате труда первых пустынножителей, а затем веками поддерживался и развивался народом. Пейзаж, который приглашает к такому созерцанию и к такой жизни. Но сегодня люди бегут с Русского Севера. Бегут — от пустыни.

Соловки. Фотография: Анастасия Рубан

Соловки. Фотография: Анастасия Рубан

Кирилло-Белозерский монастырь — сердце Русского Севера. Это центральная точка в пространственной оси Русской Фиваиды, соединяющая  Троице-Сергиеву лавру — с остальными обителями и, пожалуй, с самой яркой в этом созвездии — Соловецким архипелагом. Земля одухотворенная Преподобным Кириллом Белозерским — Кирилловский район Вологодской области, скрывая в своих лесах Кирилло-Белозерский, Ферапонтов, Горицкий монастыри, Нило-Сорскую пустынь, является духовным центром национальной идентичности для всей страны. Это отметил еще в 1929 году Георгий Федотов  в своей статье «Будет ли существовать Россия?».  Однако сегодня Кирилловский район — это в основном заброшенные сельские территории. Социально-экономический анализ развития района за последние десять лет указывает на продолжительную рецессию, спад производства и деградацию поселенческой сети. Из села и деревни люди бегут в единственный город, центр района, Кириллов, в крупные города области Череповец и Вологду, а далее в мегаполисы огромной страны. Они кидают освоенную родную землю, и постепенно, ключевые территории для национального самопознания, где сотни лет не менялся ландшафт, начинают зарастать и вновь становятся пустыней.

Опыт пустынножителей, их образ, и сам подход мы забыли, нам помогли его забыть, и сегодня он нам не интересен. Традиция прервалась. Мы боимся этого пространства. Мы не умеем с ним работать, не умеем принимать его. Эта территория для большинства перестала существовать как памятник духовной жизни. А потому все вокруг вдруг вновь стало пустыней, без какого-либо жизненного содержания. Русский Север, заброшен в первую очередь в культурном, духовном плане, и только потом в практическом и экономическом.

«Пространство ими освоенное, ибо все тут Корниллиево3, а без него одна пустыня!». Эта фраза известного путешественника и писателя  XIX века А.Н. Муравьева, которому мы обязаны поэтическим названием «Русская Фиваида на Севере», на мой взгляд,  раскрывает феномен бегства и утраты народом главного своего детища — земли. В нас нет памяти. Опыт пустынножителей, их образ, и сам подход мы забыли, нам помогли его забыть, и сегодня он нам не интересен. Традиция прервалась. Мы боимся этого пространства. Мы не умеем с ним работать, не умеем принимать его. Эта территория для большинства перестала существовать как памятник духовной жизни. А потому все вокруг вдруг вновь стало пустыней, без какого-либо жизненного содержания. Русский Север, заброшен в первую очередь в культурном, духовном плане, и только потом в практическом и экономическом.

Ферапонтово. Фотография: Светлана Сумарокова

Ферапонтово. Фотография: Светлана Сумарокова

Сегодня для того, чтобы земля вновь начала использоваться и получила должное общественное признание, нам необходимо пройти долг­­ий путь, и от каждого потребуются колоссальные усилия, внутренний подвиг. Для того, что бы жизнь на данной территории была наполнена подлинным содержанием, необходимо в первую очередь выявление культурных кодов, культурной топики территории, нахождение своей идентичность и своих решений. Необходим рассказ о том, какое содержание жизни было у людей на этой земле раньше. В данном случае все пространство, территория  является памятником — ее охраной, развитием и жизнью на ней, как мне кажется, должен быть озабочен музей-заповедник. В случае Кирилловского района — Кирилло-Белозерский музей-заповедник федерального значения. Ведь именно музеи-заповедники —  учреждения культуры, созданные для обеспечения сохранности, восстановления, изучения и публичного представления целостных территориальных комплексов. Музей-заповедник, имея бюджет, превосходящий бюджет всего района, должен быть заинтересован не только в очевидных, якорных историко-культурных объектах, являющихся жемчужинами взращёнными территорией. Он должен становиться хозяйствующим на ней, брать ответственность за социальное и духовное благополучия всего окружающего пространства. Музей-заповедник должен изменить оптику, переключиться на комплексный, территориальный подход и превратиться из музея локальных артефактов, в музей национального самопознания, музей ландшафтный. И такую задачу решить без исторически одухотворенного ландшафта — невозможно. Однако сегодня деятельность музея сосредоточена на изучении своих фондов и реставрации главных акцентов — церквей и монастырей. Здесь необходимо отметить, что такие объекты привлекают внимание лишь до той поры, пока находятся в подлинном окружении, стоят на «своей» земле. В случае деградации пейзажа, все,  что окружает памятник, объект — вместе с ним становится «ускользающим пространством».

Русский Север настраивает и выстраивает подлинное мировоззрение русского человека, постепенно воспитывает его.

Русский Север настраивает и выстраивает подлинное мировоззрение русского человека, постепенно воспитывает его. А потому самое важное для нас сегодня почувствовать это «ускользающее пространство». Почувствовать,  чтобы свеча не погасла, почувствовать, чтобы в свое время выдержать испытание пустыней, чтобы не ощущать себя несчастными на этой земле, чтобы вернутся к созиданию. Почувствовать, чтобы желание жить на своей земле — появилось на уровне человеческой мечты.

  1. Георгий Федотов «Святые древней Руси» Московский рабочий, М. 1991.
  2. А. Н. Муравьев «Русская Фиваида на Севере». Паломник, М. 1999.
  3. Корниллиево — имеется ввиду Преподобный Корнилий Комельский (прим. автора)

Текст из номера Anastasis про Русский Север.