Здесь небо никогда не бывает ярким

Псков. Фотография Дженнет Щедриной

Псков. Фотография Дженнет Щедриной

Здесь небо никогда не бывает ярким.
Река Великая неспешно тянет свои воды на север — в Псковское озеро.
В ней тонут отражения псковского кремля, со строгими приземистыми крепостными стенами, старых бревенчатых домиков, заброшенных заводов, безвкусных новостроек и древних обителей. Всё здесь напоминает о том, что псковская земля — западный рубеж нашей Родины. Древняя архитектура и природа навевают мысли о Литве и Эстонии, но в то же время — на всём печать русского духа, всё пропитано русской стариной.

Псков — это город воин. Псковщина неоднократно защищала Русь от угрозы с запада, и это очень ярко выразилось в строгости и лаконичности архитектуры. Необычная судьба города является той причиной, по которой на псковской земле сложилась своя, совершенно особая и самостоятельная архитектурная школа, резко выделявшаяся среди остальных архитектурных школ древней Руси. Причём этот древний «авангард» не потерял своего лица и после присоединения Пскова к Московскому государству. В XVI веке, когда на территории всей Руси господствовало почти полное единообразие форм, псковская архитектура ещё не утратила своей оригинальности — Псков продолжал строить по-своему. Сегодня в Пскове сохранились постройки начиная с XII в. Многие из них достраивались и перестраивались, причём Псков строил всё из своего местного материала — известняка — почти полностью отказавшись от кирпича, что немало затрудняет работу археологов — по кирпичу куда легче определить время постройки. Поэтому многие памятники псковской архитектуры до сих пор не датированы, а общая картина развития форм не ясна. Но это не отнимает у псковской архитектуры её красоты и величия, и многие стремятся в Псков, чтобы почувствовать его самобытную прелесть.

Псков, фотография Дженнет Щедриной

Псков, Собор Иоанна Предтечи бывшего Иоанновского женского монастыря в Завеличье, 13 в.
Изображение: Дженнет Щедрина / Pskov, St. John the Baptist Cathedral of the former St. John’s nunnery in Zavelich’e, 13th century
photo by Jennet Shedrina

Псков и сейчас наполняет множество храмов и монастырей, хотя это лишь малая часть того, что было тут к концу XVI в. Псков наполняли церкви и монастырские, и строящиеся по обету, и церкви разных профессиональных объединений (швейного, кузнецкого, и т. д.) и, разумеется, кончанские (районные) церкви. Общее количество храмов в городе доходило до полутора сотен. Все они, как и их звонницы, возвышались над общей массой застройки. Этот «густой лес» церквей, как выразился поляк Пиотровский, в 1581 г. посетивший Псков, производил на всех очень сильное впечатление.

С течением времени эти храмы достраивались, перестраивались, сносились, объединялись и т. п., так что до нас дошли лишь немногие, но и этого хватает, чтобы сказать, что в Пскове на каждый метр квадратный — три церкви. Они рассыпаны буквально повсюду. Сохранились и некоторые монастыри. Самые замечательные из них — это Мирожский мужской монастырь и Снетогорский, когда-то мужской, а ныне женский монастырь. Снетогорский монастырь сейчас на окраине города, а когда-то был за его чертой. Это место любил посещать ссыльный Пушкин в 1825 году. В Мирожском монастыре сейчас всего 5 монахов и огромное по своему значению культурное сокровище — фрески домонгольского периода в Спасо-Преображенском соборе.

Псков, Церковь Сергия Радонежского Чудотворца с Залужья, 16 в. Обезглавлена. фотография: Дженнет Щедрина

Псков, Церковь Сергия Радонежского Чудотворца с Залужья, 16 в. Обезглавлена.
Изображение: Дженнет Щедрина / Pskov, Church of St. Sergius of Radonezh the Wonderworker from Zaluzha, 16th cent. Beheaded.
Photo by Jennet Shedrina

Большая часть храмов Пскова — это небольшие и средней величины кубические одноглавые трёхабсидные храмы. Есть и исключения — например, Троицкий собор псковского кремля или Стефановская церковь Мирожского монастыря, но не они выражают общий дух Пскова. Дух этот таится в небольших, полуразрушенных, часто бедных, неухоженных храмах, в их выбеленных стенах, в классических псковских орнаментальных поясках, состоящих из двух рядов прямоугольных и между ними одного ряда треугольных впадин, в простой композиции вынесенных звонниц, в той неожиданности, с которой эти храмы возникают на пути изумлённого зрителя.

Можно, например, внезапно застать полуразрушенный обезглавленный храм в честь Преподобного Сергия Радонежского между помойкой и детской площадкой в одном из псковских тихих двориков, или храм Новое Вознесение с Полонища, который прячется на окраине парка среди жилых домов. Можно увидеть никем не посещаемую церковь Старое Вознесение бывшего Старовознесенского монастыря на безлюдной улице. Монахини давно покинули эту обитель, здесь нет ни фресок, с изображениями святых ликов, ни богатого убранства, почти нет икон. И, тем не менее, душа сама, никем не подталкиваемая, отрывается от земли и устремляется ввысь, к свету подкупольного пространства. Здесь воздух пропитан молитвой инокень, и кажется, они все вокруг тебя, все, кого расстреляли в 1917 г., чьи тела скинули в подвал под храмом, и все, кто был до них. Время замерло — его больше нет. Тут можно простоять весь день и даже не заметить этого.

На данный момент некоторые храмы закрыты, некоторые разрушаются или почти разрушены, почти все требуют реставрации, но средств на их восстановление из бюджета не выделяют, а в Пскове нет такого количества прихожан, чтобы восстановить церкви своими силами. Эти ценнейшие памятники архитектуры, эти островки покоя в современном городе скоро будут утрачены. То, что сегодня позволяет нам прикоснуться к такой неповторимой душе древнего Пскова — неумолимо разрушается и уходит в историю.

В Псков не влюбляешься с первого взгляда, он не сразу открывает свои сокровища. Но если присмотреться, впитать в себя, постараться понять этот уголок русской земли, приложить для этого хоть небольшие усилия — это окупится сполна. И сюда захочется возвращаться снова и снова. Часами стоять в пустых храмах, переполненных тишиной, гулять по псковским улочкам, и навсегда поселиться в одном из этих дворов. Не зря же Савва Ямщиков, искусствовед, исследователь древнерусской культуры, который родился в Москве, в конце своей жизни перебрался в Псков, прожил тут свои последние дни и похоронен в Пушкинских горах.

Статья из журнала Archmag.ru «Вера».