Церковь и пространство

Церковь Покрова Пресвятой Богородицы. Изображение: Nickolas Titkov, CC BY-SA 2.0

 

«Храм — это не только архитектурная и эстетическая доминанта, но и мощный градообразующий фактор. Православные храмы всегда были организующими центрами поселений. Почему в большинстве старых русских городов кольцевая структура застройки? Потому что горожане стремились строить дома по периметрам храмов и монастырей: они не только духовно окормляли прихожан, но и укрывали за своими стенами от набегов врагов. Храм имеет свойство возносить мысли людей к высотам духа…
Духовно объединяет народ только церковь».
— о. Дмитрий Смирнов.

Пространство Руси. Что формирует родное для русского человека пространство?

«О, свѣтло свѣтлая и украсно украшена, земля Руськая! И многыми красотами удивлена еси: озеры многыми удивлена еси, рѣками и кла-дязьми мѣсточестьными, горами, крутыми холми, высокыми дубравоми, чистыми польми, дивными звѣрьми, различными птицами, бещислеными городы великыми, селы дивными, винограды обителными, домы церковьными и князьми грозными, бояры честными, вель-можами многами. Всего еси испольнена земля Руская, о прававѣрьная вѣра хрестияньская!»

— «Слово о погибели земли Русской» («Слово о погибели Рускыя земли и по смерти Великого Князя Ярослава»).

«Понятие русской земли включает и леса, и поля, и человека, которого окружает этот ландшафт. Первый раз оно проявляется у Нестора, который в начале 12 века написал первое историческое сочинение на Руси. Обычно его называют «Повестью временных лет». Оно было написано в Киево-Печерском монастыре. Никогда после таких сочинений Русь не знала. «Повесть временных лет, откуда есть пошла земля Русская». Это не история государства, это история Русской земли… В этом пространстве Русской земли жили разные этносы… Были разные города, разные политики, но во главу угла Нестор поставил Русскую землю. И этим самым всех объединил; это вектор развития русской цивилизации… Для русской цивилизации чрезвычайно важна тема Русской земли, как определенным образом оформленного пространства. Не только в художественном смысле, но оформленного идейно. Наши предки извлекали из пространства некий смысл…

…желание тишины и покоя, чрезвычайно трудно достижимые. Церковь на картине Левитана создает тот самый образ, который он непостижимым образом сумел выразить. Евгений Трубецкой в своем труде «Умозрение в красках» пишет о пространстве в иконе. Пространство это, пространство иконы — как-то перекликается с пространством русского пейзажа.

Во второй половине 12-го века русские архитекторы создали храм Покрова на Нерли. В 1162 году храм был поставлен на пустом месте, там никогда не было никакого жилья: само строительство требовало невероятных для того времени работ — он стоит на заливном лугу… На фасаде церкви — несколько рельефов, главный из которых — изображение царя Давида Псалмопевца. В древней Руси по Псалтыри учились читать. Поэтому для людей того времени эти изображения несли глубокий смысл,» — Феликс Разумовский, лекция в МАрхИ.

«В этой огненной вспышке — весь смысл существования „святой Руси“.
В горении церковных глав она находит яркое изображение собственного своего духовного облика; это как бы предвосхищение того образа Божия, который должен изобразиться в России»
— Евгений Трубецкой, «Три очерка о русской иконе».

Пространство Руси — с алыми закатами, с широтой полей, воспринимается храмом, оно связано с русскими иконами. В преддверии революции, князь Трубецкой пишет:
«Глаз радуется при виде старинных соборов в Новгороде, в Пскове и в московском Кремле, ибо каждая линия их простых и благородных очертаний напоминает об огне, когда-то горевшем в душах.
Мы чувствуем, что в этом луковичном стиле в древней Руси строились не одни храмы, но и все, что жило духовной жизнью, — вся церковь и все мирские слои, в ней близкие, от царя до пахаря.

В древнерусском храме не одни церковные главы, — самые своды и сводики над наружными стенами, а также стремящиеся кверху наружные орнаменты зачастую принимают форму луковицы. Иногда эти формы образуют как бы суживающуюся кверху пирамиду луковиц. В этом всеобщем стремлении ко кресту все ищет пламени, все подражает его форме, все заостряется в постепенном восхождении. Но только достигнув точки действительного соприкосновения двух миров у подножия креста, это огненное искание вспыхивает ярким пламенем и приобщается к золоту небес. В этом приобщении — вся тайна того золота иконописных откровений, о котором мы уже достаточно говорили: ибо один и тот же дух выразился в древней церковной архитектуре и живописи.

В этой огненной вспышке — весь смысл существования „святой Руси“. В горении церковных глав она находит яркое изображение собственного своего духовного облика; это как бы предвосхищение того образа Божия, который должен изобразиться в России».

Это ощущение горения, возносящего к небу, впервые возникло у меня в Пскове, куда мы ехали на экскурсию от школы. Многочисленные голубые главы церквей с золотыми звездами на них, на фоне ярко-синего неба. Это стало началом того чувства, которое все укреплялось во мне в Вологде, в деревне Ламаниха, где церковь святого Николая Чудотворца на реке Вологде устремляет пространство вверх, и в Ферапонтово, потом и в Горицком монастыре, стоящем над озером, в которое опускалось вечернее солнце.

Но более всего это ощущение усилилось на Соловках, когда вся природа, вслед за идущими крестным ходом в молитве монахами, так же загоралась этим молитвенным горением.

Статья из журнала Archmag.ru «Вера».